ЛЕДНИКОВЫЙ ПЕРИОД

Ледниковый период эпохи,
Ледниковый период души.
Со стола прошлогодние крохи
Крохоборам одним хороши.
Зимний дождь превращается в лужу
Далеко не всегда на Руси.
Эту льдистую, едкую стужу
Ни о чем – ни о ком! – не проси.
Скользким памятник стал величавый,
Мельтешит конькобежцем в толпе.
Льдом покрыты и левый, и правый,
Что висят на рекламном столбе.
О, эпоха! Ты веткой пощупай
Ледяную предсмертную дрожь.
Изогнешься прожорливой щукой,
Разогнешься акулой…
Пойдешь,
А потом заскользишь и поедешь,
Дай-то Бог на ногах устоять.
Перепутаешь финиш и фетиш,
Страх подполья и жизнь не таясь.
Ледниковый период… Откуда
Он вернулся в январскую тишь?
Было худо – нагрянуло чудо,
И чудишь, да невольно летишь.
Беспричинно по небу слонялся,
Где обитель была не твоя…
Устоял, кто к земле наклонялся.
Рухнул тот, кто недвижно стоял.
Дмитрий ГАВРИЛЕНКО

С НОВЫМ ГОДОМ!

С Новым годом и та, что нежней
(Светлым, странным, суровым,
Ветхим, вечным - и все-таки новым)
Всех на свете под белым покровом
(Ельным, стельным, изрядно похмельным,
Едким в шутках и метким в словах)-
Ты возникла мазком акварельным,
Ты пропитана духом постельным,
А его так легко целовать.
Дмитрий ГАВРИЛЕНКО

ОБЛЕДЬ

Прошел зимний промозглый дождь, обледенели ветки деревьев, приняли самые причудливые очертания. Одни топорщатся толстыми льдышками, другие не выдержали холодной тяжести. Давно ли ветви плакучей березы легко плясали на ветру? Теперь они превратились в пузатые сосульки и положили вершину на дорогу. Стоит белая радуга, искрится на солнце, упираясь обоими концами в белый панцирь земли. Осторожно едет водитель, чтоб не соскользнуть ненароком на обочину. Колеса его шикарной машины трут вершину дерева о лед. Не менее осторожен пешеход, который придерживается за обледеневшие ветки руками. Иного пути нет ни здесь, ни где-нибудь в скользкой окрестности, на километры вокруг. Неодолимая сила как будто согнула в бараний рог деревни, города - творения рук человеческих, деревья и человека - творение рук Божьих. Господи, не перегни палку.
Дмитрий ГАВРИЛЕНКО

ПАРИЖСКОЕ ПЕРО - МЫСЛЬ РУССКАЯ

Профессор Богословского института в Париже С.Н.Булгаков после выхода в свет важнейшей его работы «О богочеловечестве» все чаще обращается к осмыслению пройденного пути. Перед много повидавшими, усталыми старческими глазами в уютном рабочем кабинете возникают картины прошлого: небольшой уездный городок Ливны, где он родился, семинария, в которой он учился с четырнадцати лет. Притупившиеся чувства вновь ожили, по-хорошему волнуя сердце. Ливны! Дорого дал бы он за возможность краешком глаза посмотреть на родные места. Многое - незримое даже для самых близких друзей - связано в нем с далеким провинциальным городком. Он хорошо помнил жителей - спокойных, трудолюбивых, мудрых в решении повседневных забот. Такие разве могли взбаламутить Русь? Противопоставляя свое понимание Бога и человека разрушительному нигилизму, он еще в 1917 году дал одной из своих работ многозначительное название - «Свет невечерний». И это в ту пору, когда вокруг автора все более сгущалась тьма. А в новом, совсем уж тревожному году вышел сборник «Тихие думы». Ни одно лихолетье не породило столь не соответствующий своему духу философский труд! Малая родина, ее неспешные будни подвигли преданного своему делу ученого на противостояние с властью. Противостояние чисто научное, мировоззренческое. Принял сан священника. Не испугался. Не юлил змеем. Результат - высылка за границу, далеко от города его детства. Смена вех состоялась во всех отношениях зримо и бесповоротно, но остались указатели возвратного пути. На них он работал целую жизнь. Была одно время пора, когда материализм вошел в моду. Он искушение преодолел, потому что смотрел вглубь. В сборнике «Вехи» это запечатлено еще до всеобщей сумятицы. За границей - «Смена вех», в которой он тоже не считал нужным кривить душой. Стихия не бывает бесконечной. Возрождается разрушенное.

Нынче не зря он стал итожить пройденное. Надо подготовить речь, посвященную гибели Пушкина. Если в прошлое не окунуться, ничего не получится. Речь предстоит произнести на торжественном заседании в Богословском институте. Назвал ее просто, но выразительно: «Жребий Пушкина». По-иному просто нельзя. Будут присутствовать люди, чрезвычайно чуткие ко всякой фальши. Поэтому озаглавить лучше по существу, в соответствии с печальной датой - столетием со дня смерти. «Жребий» - пушкинское слово - в его произведениях не раз встречается в значении «судьба, участь». Итак, название есть. Главная мысль: Пушкин - «самооткровение русского народа и русского гения». Полились энергичные, образные строки, посвященные поэту. Но только ли ему? «...Определяющим началом в мышлении Пушкина в пору его зрелости было духовное возвращение на родину, конкретный историзм в мышлении, почвенность. В этом же контексте он понимал и значение православия в исторических судьбах русского народа. Последнее, естественно, пришло вместе с преодолением безбожия и связанной с этим переоценкой ценностей. Действительно, мог ли Пушкин с его проникающим в глубину вещей взором остаться при скудной и слепой доктрине безбожия и не постигнуть всего величия и силы христианства? Только бесстыдство и тупоумие способны утверждать безбожие Пушкина перед лицом неопровержимых свидетельств его жизни, как и его поэзии. Переворот, или естественный переход Пушкина от неверия (в котором, впрочем, и раньше было больше легкомыслия и снобизма, нежели серьезного умонастроения), совершается в середине 20-х годов, когда в Пушкине мы наблюдаем определенно начавшуюся религиозную жизнь».

«Духовное возвращение на родину» присуще и самому старому философу. Перо в руках - парижское, а мысль по-русски глубокая, как старинный колодец посредине села. Любой может утолить жажду. И докопаться до сокровенного смысла строк. Собственную жизнь он сопоставил с жизнью национального гения. У обоих «естественный переход» к вере произошел после двадцати пяти. До того еще была брошюра «О рынках при капиталистическом производстве», была «Гаврилиада». Разрыв с легкодумными увлечениями молодости был неизбежен. К нему привела не только логика развития дарования, но и почвенность, подкрепленная знанием провинциальной России. Уездный городок снабдил своего сына чуткостью души, глубиной мысли.

Речь старого философа в Париже раскрыла некоторые тайны его собственной биографии. «Простая детская вера в Бога и Его милосердие, столь свойственная светлой детскости его духа, озаряет его своим миром», - сказал с кафедры в Богословском институте Сергей Булгаков, имея в виду последние часы жизни великого поэта. Глубокая вера озаряла и старость мыслителя, сохранившего родину в своем сердце.
Дмитрий ГАВРИЛЕНКО

ВМЕСТЕ КЛАССНО СОЧИНЯТЬ

Опыт коллективного стихотворного творчества
Коллективное сочинение в стихах - классный жанр. Классный - не только предназначенный для использования в классе, но и наиболее эффективный. Вместе ребята быстрее исправляют стилистические погрешности, находят орфографические ошибки. Коллективное творчество вдохновляет даже слабых учеников, активность которых на уроке обычно оставляет желать лучшего. А в данном случае они тоже стараются вставить в стихотворение свою строку.

Технология работы такая: один ученик записывает на доске одобренные его товарищами и мною строки. Запись мелом позволяет вносить улучшения в текст. Окончательный вариант учащиеся списывают с доски в тетрадь. Мои наблюдения над процессом работы подтверждают: одна голова - хороша, две - еще лучше. А если много голов? Намного лучше!

В прошлом году наша школа отмечала девяностолетие со дня основания. Я предложил шестиклассникам и семиклассникам написать коллективное сочинение на тему «Наша школа». В обоих классах опыт коллективного творчества был первым. Вот стихотворение, написанное шестиклассниками:

В нашей школе юбилей:

Ей девяносто лет.

Мы поздравляем учителей,

Лучше которых нет.

Приглашаем их на концерт,

Будем петь, танцевать,

Веселиться, улыбаться,

Учеников всех развлекать.

Добрые слова в адрес своей школы отыскали и семиклассники. Наверное, именно стремление учащихся сказать эти слова помогло найти нужные для торжественной даты эпитеты.

Любимая наша школа,

Школа - это наш дом.

Нам нравится в ней учиться

В краю благодатном, лесном.

Сегодня в нарядной школе

Отмечаем мы юбилей,

От души поздравляем

Одноклассников, учителей.

Мы нарядили школу,

Разукрасили в яркий цвет -

Общий праздник будет в школе.

Лучше школы нашей нет.

Стихотворение семиклассников больше по объему, но чувства в нем выражены схожие: благодарность школе и учителям. Есть еще одно обстоятельство, роднящее оба стихотворения, - отсутствие в них единого стихотворного размера. Чувства учащихся оказались сильнее законов стихосложения.

В обычном школьном сочинении ученикам было бы труднее выразить охвативший их энтузиазм. Стихотворная строка более гибкая. Показательны строки, сочиненные учащимися к новогоднему празднику. В них уже ощутим определенный опыт коллективного творчества. И у шестиклассников, и у семиклассников стихи получились более гармоничными, чем на тему школьного юбилея. Вот коллективное сочинение учеников шестого класса:

Новый год! Новый год!

Счастье новое несет.

Новый год! Новый год!

Дружно водим хоровод.

Хоровод, хоровод

Пляшет с нами и поет.

Блестят на елке огоньки,

Висят красивые игрушки,

И разноцветны, и легки

Шары большие и хлопушки.

Мы любим праздник -

Новый год!

Пусть каждый радость

в нем найдет!

Стихотворный размер тоже неустойчив, но зато это произведение коллективного творчества оказалось более образным. Аналогичная подвижка наблюдалась и у семиклассников.

Наступает Новый год.

Мы нарядим нашу елку,

Разукрасим в яркий цвет,

Но от елки мало толку,

Коль Мороза Деда нет.

Появляется Мороз,

Что подарки нам принес.

Возле елки чистота,

А под елкой - красота.

Ведь на ней висят игрушки,

Новогодние хлопушки,

Разноцветный серпантин,

Что сияет не один,

Рядом с дождиком блестит,

Развлекает, веселит.

Здесь помимо образности более четко проявлен хорей - двусложный размер с ударением на первом слоге. Естественно внимание ребят к Деду Морозу и елке. Таковы главные приметы праздника. При коллективном творчестве общие приметы оказываются, как правило, в центре внимания. Но бывают и исключения. Шестиклассники коллективно сочинили стихотворение о котенке.

Мой котенок и пушист, и красив,

Но немножко он бывает ленив.

Мой котенок любит пить молоко,

А за ним ему ходить далеко.

Молока котенку я принесу,

Он попьет и исчезнет в лесу.

Он веселый и шустрый такой,

Поиграет и вернется домой.

В этом стихотворении заметны индивидуальные черты авторов. Не случайно первая же строка начинается со слова «мой». Во многих семьях есть котята, причем такие, с которыми любят играть. Отсюда и начало стихотворения. А есть и общие приметы, например: «котенок любит пить молоко». Стихотворение короткое, ребята охотно рассказывали его наизусть. Понравилось шестиклассникам и стихотворение «Мамин день», тоже сочиненное коллективно.

Мамин день - прекрасный день!

Нам цветы дарить не лень.

Рано утром на рассвете

Мы подарим им букеты.

Улыбнутся мамы нам

Радостной улыбкой

В этот день весенний,

Солнечный и зыбкий.

Подобным настроением пронизаны и сочиненные вместе строки семиклассников:

Наступает женский праздник,

Поздравляем наших мам.

Мы подарим вам подарки,

Пожелаем счастья вам.

Основной итог коллективного творчества на уроке - чувство локтя, взаимовыручка, убежденность в том, что все вместе мы сильней, чем один. Воспитательная, образовательная и познавательная цели оказываются на таком уроке «в связке», а это большое преимущество. Коллективное творчество позволяет глубже осмыслить значение наших праздников и радости будничной жизни.

Дмитрий ГАВРИЛЕНКО

ЗАКОЛДОВАННОЕ СЛОВО

Поздней осенью 1847 года И.С.Тургенев писал из Парижа В.Г.Белинскому: «Современник» идет хорошо. Одно: опечатки! Ни в одном трактирном тюфяке, ни в одной женской кровати нет столько блох и клопов, как опечаток в «Современнике». В моих «Отрывках» я их насчитал 22 важных, иногда обидно искажающих смысл. «Сторожился» вместо «сторонился», «ложась» вместо «ложились»... Фразы целиком пропущены и т.д. Сие есть неприятно. Нельзя ли хоть на будущий год взять корректора? Ась? Скажите это г.г. издателям».
Белинский не замедлил передать Н.А.Некрасову претензии автора по поводу опубликованных в десятом номере журнала рассказов «Бурмистр» и «Контора». Однако критик был в ту пору уже тяжело болен и не мог предпринять более энергичных мер для улучшения качества близкого ему издания. «Блохи и клопы» в «Современнике» продолжали плодиться. В начале 1849 года Некрасов опубликовал очередной рассказ из «Записок охотника» под интригующим названием - «Гамлет Щигровского уезда», в котором автор одним из первых в русской литературе сопоставил характер орловца с шекспировским образом. В гостях у Николая Васильевича Киреевского, в его родовом поместье Шаблыкино, Тургенев насмотрелся не только звериных чучел, оленьих, лосиных рогов, кабаньих копыт, но и переночевал в гостинице Киреевского, похожей на своеобразную охотничью кунсткамеру. Здесь он познакомился с человеком, ставшим впоследствии «Гамлетом» - героем рассказа. Уездный Гамлет умен, образован, но оказывается лишним среди буйной помещичьей жизни, заполненной охотой и кутежами, а также расширением доставшихся по наследству угодий. Лишним Гамлет чувствует себя и среди мелких уездных чиновников, занятых постоянно тем, чтобы «убыток навести на прибыток». Все, что характеризует Гамлета, стилистически беспримесно, и это позволяет автору возвеличить героя из глубинки, вывести его на европейский простор. Иначе обстоит дело с другими действующими лицами. Лупихин, к примеру, говорит о штатском генерале в отставке: «У него дочь из свекловичного сахару, и завод в золотухе...» Тут читателю несложно догадаться, о чем речь. Лупихин привык много болтать, иногда кажется: он жужжит, как пчела в родимом улье. Торопясь высказаться, перепутал слова. Дальше следует уже непосредственно авторский текст: «Сановник... с негодованием, доходившим до голода, посмотрел на бороду князя Козельского и подал разоренному штатскому генералу с заводом и дочерью указательный палец левой руки».

Во всем творчестве Тургенева нет более загадочной фразы, чем эта; главным образом из-за слова «голод», вошедшего в причастный оборот. Как и в случае с «Бурмистром» и «Конторой», при публикации «Гамлета Щигровского уезда» в журнале «Современник» были допущены опечатки. Впоследствии автор их поправил. Готовя рассказ для переиздания в 1880 году, Тургенев внес более ста исправлений. «Негодование, доходившее до голода» в «Гамлете Щигровского уезда» осталось неизмененным. Необычный синтаксический оборот, приобретши таким образом каноническую форму, стал камнем преткновения для исследователей. Текстолог С.А.Рейсер пытался разъяснить тайну следующим образом: «Ошибки такого рода возникают из какой-то описки автора, когда рука не успевает зафиксировать мысль полностью: скорее всего перед нами фрагмент фразы с какими-то пропущенными словами».

Если бы дело обстояло так, то загадка давно была бы раскрыта. И в академическом издании сочинений Тургенева мы не встретили бы таинственной строки. Но она по-прежнему кочует из книги в книгу. В любом издании «Записок охотника» без труда можно отыскать «негодование, доходившее до голода». Слово «голод» в строке будто заколдовано. И в этом есть великий смысл. Во-первых, оно совершенно четко написано автором в черновой рукописи рассказа, хорошо сохранившейся до нашего времени; во-вторых, Тургенев много раз перечитывал рассказ, готовя прижизненные издания, и оставил в нем таинственный оборот без изменения. Важный аргумент в пользу неприкосновенности текста - косноязычие Лупихина. Оно предшествует загадочной строке, естественным образом продолжает характеристику гостей орловского богача, в основном таких же богачей, все еще чувствующих себя голодными, то есть постоянно занятых приобретением новых имений. До Гамлета ли им с его самобичеванием?
Дмитрий ГАВРИЛЕНКО

ЛЮБИТИКАНЫ

Профессионалы в политике ориентируются на искусство возможного - любители предпочитают искусство невозможного. Среди профессионалов встречаются политиканы. Аналогичную категорию у любителей вполне можно назвать любитиканами. Их действия зачастую оборачиваются против них самих. Петр Первый был профессионалом… Он приказал в свое время снять с церквей колокола и переплавить их на пушки (кощунство для православного и христианина вообще), но Петр не отнимал у народа веру в Бога, не нарушал основ человеческой жизни. Его новшества не противопоставляли страну всему остальному миру. Он не стремился сломать то, что не ломается.
Любители действуют иначе. Самодержавие в России не только имело глубокие корни, но и привязывало ее к Европе. Царь - родственник немецкого кайзера. Наша страна была рынком сбыта немецких товаров и техники. До сих пор в отдаленных деревнях можно услышать стрекот швейной машинки «Зингер», способной сшить самую прочную кожу. Механизм швейной машинки работал от колебания ногой широкой металлической педали, вращавшей колесо с приводом. Чем чаще двигалась педаль, тем быстрее крутилось колесо.
Случались в истории взаимоотношений ожесточенные конфликты между нашими народами, но они не таили в себе истребительного характера. И вот все это было в одночасье нарушено любитиканами. Родственники императорских и королевских домов Европы расстреляны без суда, торгово-промышленные связи разрушены, долги и обязательства, сделанные при прежней администрации, отвергнуты. До чего смелые любитиканы! Среди них было немало евреев, и один из них даже пожелал переспать в царской постели, чтобы весь мир убедился: революция победила – на пуховиках Романова почивает Лев Давидович Троцкий. Дело не в том, переспал он в царской постели или нет. Всем действительно стало ясно, что в самой большой стране мира к власти пришли политики-любители.
Такое уже неоднократно случалось и в прошлом. Кромвель, Робеспьер… Всех их объединяет какая-то внутренняя слепота и жестокость. И еще: у них непременно появляются любитиканы-антогонисты. Кромвелю в христианской стране не дали посмертного покоя, его труп был вздернут на виселицу. Наши любитиканы извлекали выводы из истории: им казалось, что коллективная ответственность оградит их от неприятностей в будущем, партия сохранит в неприкосновенности знамя, обагренное в классовых боях. Одному они не могли помешать, а именно: появлению антогонистов там, где у них не было влияния. В Германии к власти пришел Адольф Гитлер, другой политик-любитель, провозгласивший своими главными врагами евреев и большевиков. Следовательно, только любитиканы двадцатого века виноваты перед всем миром в истребительных войнах, стремлении делать из мухи слона и навязывать людям свою оглупляющую идеологию, рыскающую и теперь по свету в надежде охмурить подрастающее поколение.
Дмитрий ГАВРИЛЕНКО