вторник, 8 февраля 2022 г.
пятница, 14 марта 2014 г.
О чтении книг
Чтение книг проясняет сознание и совершенствует память http://magru.net/users/1645/shop
воскресенье, 19 января 2014 г.
суббота, 22 июня 2013 г.
понедельник, 9 апреля 2012 г.
ПОЗАДИ
Вёсны бывают или дружными, или вьюжными, и при этом все одинаково хороши: у каждой зима - позади.
пятница, 17 февраля 2012 г.
четверг, 24 ноября 2011 г.
среда, 23 ноября 2011 г.
понедельник, 21 ноября 2011 г.
МИР И БЕНЗИН
Воевать бы перестали
Все на свете, как один,
Если б делать научились
Из морской воды бензин.
Все на свете, как один,
Если б делать научились
Из морской воды бензин.
четверг, 17 ноября 2011 г.
среда, 16 ноября 2011 г.
вторник, 15 ноября 2011 г.
суббота, 12 ноября 2011 г.
пятница, 11 ноября 2011 г.
четверг, 10 ноября 2011 г.
вторник, 28 июня 2011 г.
РЕВО
Революция - слишком длинное слово, я предлагаю его укоротить. Это не коломенская верста, в конце концов, чего миндальничать? Если оставить четыре первые буквы, будет и кратко, и ясно. Послать кого-то можно на три буквы, а вот вернуть, отобрать что-то - тут уж трех недостаточно, надо четыре хотя бы. РЕВО! Звучит по-львиному. Так зачем еще какая-то люция? Это слишком женское, мягкое, вроде бы даже древнеримское, патрицианское. На кой черт оно? Пусть будет РЕВО! Именем РЕВО! Сразу рука револьвер ищет.
Кстати, о револьвере. Он тоже РЕВО, и это не случайно. Одно понятие другого стоит и всегда начеку стоит. Прячется вроде бы до поры до времени, чтоб потом выпалить всю обойму. Жертвы неизбежны, жертвы искупительны. Их много у РЕВО. Кто не с нами, тот против нас. Приказано древним: плодитесь и размножайтесь. Всякая РЕВО плодится и размножается. Ей нужны кадры и еще раз кадры. На борьбу с КОНТРРЕВО. Для отражения агрессии империализма. Для того, чтоб вкалывать на трудовом фронте.
Короче, если послать кого-то на три буквы, он вполне может не пойти. Проигнорировать. А четыре буквы подстегнут кнутом со свинчаткой, вмиг помчится, задрав штаны, за комсомолом или еще за кем-то. О-го-го! РЕВО ест РЕВО, а тебя попросту глотает с потрохами. Плодитесь и размножайтесь, потому что еще будут внутренние враги, которых надо выкорчевывать. Много врагов, ибо чем дальше в лес, тем больше дров; сопротивление материала возрастает. Удивительный ништяк! Угробляют народишко внешние враги, РЕВО угробляет врагов внутренних, а народу хоть жопой ешь. РЕВО плодится и размножается. Слово "размножение" строжайше запрещено, а процесс идет, можно сказать, летит на всех парусах. На трудовом фронте народ кишит, в местах не столь отдаленных тоже. КОНТРЕВО метко стреляет, РЕВО без промаха расстреливает, а людишки как грибы растут, и те, и другие плодятся и размножаются.
А если ничего этого нет? Если не стреляет-не расстреливает, если не плодятся-не размножаются? Не хватает кадров могилы копать? Урожай с поля убрать? Огонь потушить на болоте? С акулами империализма скрестить шпаги? Это что? Разве это будет РЕВО? Нет, тут четыре буквы много будет, можно обойтись тремя. А они, четыре буквы, может статься, - впереди.
Дмитрий ГАВРИЛЕНКО
Кстати, о револьвере. Он тоже РЕВО, и это не случайно. Одно понятие другого стоит и всегда начеку стоит. Прячется вроде бы до поры до времени, чтоб потом выпалить всю обойму. Жертвы неизбежны, жертвы искупительны. Их много у РЕВО. Кто не с нами, тот против нас. Приказано древним: плодитесь и размножайтесь. Всякая РЕВО плодится и размножается. Ей нужны кадры и еще раз кадры. На борьбу с КОНТРРЕВО. Для отражения агрессии империализма. Для того, чтоб вкалывать на трудовом фронте.
Короче, если послать кого-то на три буквы, он вполне может не пойти. Проигнорировать. А четыре буквы подстегнут кнутом со свинчаткой, вмиг помчится, задрав штаны, за комсомолом или еще за кем-то. О-го-го! РЕВО ест РЕВО, а тебя попросту глотает с потрохами. Плодитесь и размножайтесь, потому что еще будут внутренние враги, которых надо выкорчевывать. Много врагов, ибо чем дальше в лес, тем больше дров; сопротивление материала возрастает. Удивительный ништяк! Угробляют народишко внешние враги, РЕВО угробляет врагов внутренних, а народу хоть жопой ешь. РЕВО плодится и размножается. Слово "размножение" строжайше запрещено, а процесс идет, можно сказать, летит на всех парусах. На трудовом фронте народ кишит, в местах не столь отдаленных тоже. КОНТРЕВО метко стреляет, РЕВО без промаха расстреливает, а людишки как грибы растут, и те, и другие плодятся и размножаются.
А если ничего этого нет? Если не стреляет-не расстреливает, если не плодятся-не размножаются? Не хватает кадров могилы копать? Урожай с поля убрать? Огонь потушить на болоте? С акулами империализма скрестить шпаги? Это что? Разве это будет РЕВО? Нет, тут четыре буквы много будет, можно обойтись тремя. А они, четыре буквы, может статься, - впереди.
Дмитрий ГАВРИЛЕНКО
понедельник, 30 мая 2011 г.
ГОЛЫШИ
(обыкновенные приключения Панталыкушки)
Поссорились как-то две улицы – Большая и Малая. Панталыкушка жил на Малой и не мог остаться в стороне от конфликта. Ребята все сплошь крепкие, кулакастые, о примирении нельзя было и мечтать. Вечером, когда майские жуки грузно перелетали с одной березы на другую, Панталыкушка вышел искать оружие. Встретил мальчишку-соседа. Стали совещаться. К ним присоединились другие ребята. Выбор небольшой: либо лук и стрелы (надо попотеть, чтобы их изготовить), либо камни (всегда под рукой). Времени в обрез, завтра бой, поэтому решили запастись камнями. Бритоголовый парнишка, живший справа от Панталыкушки, предложил набрать возле реки голышей. Отшлифованные волнами, они удобны для бросков. Командующий новой армией, с виду неуклюжий, похожий на широкий пень, согласился.
Пошли к речке. На обоих берегах сидели рыбаки с удочками. Нежные незабудки еще не погашены вечерними облаками. «Хорошо бы сейчас ловить окуней», - подумал Панталыкушка и тотчас прогнал мысль-соблазнительницу. Трусом прославят. Его сосед пустил голыш по воде, он запрыгал кузнечиком и выскочил на противоположный берег. Ближайший рыбак показал мальчишкам кулак, а командир, коренастый крепыш, картаво упрекнул: «Ты что патлоны зля ласходуешь?». У Панталыкушки штаны обвисли; растолстел, как медведь. Сосед – тоже, он даже за пазуху камней набрал.
Вооружились - еле до своих домов доплелись. Панталыкушка заснул как убитый, а утром его разбудила тревога: надо было идти воевать с Большой улицей. Вдруг недруги будут с луками и стрелами и продырявят его, как подушку? Стрел Панталыкушка боялся больше всего. Тело у него мягкое, набито ватой и перьями. Впрочем, все его опасения были напрасны. Противник не имел времени на изготовление луков и стрел и вооружился камнями.
Первым явился бритоголовый, Панталыкушка притащился последним. Его поставили в центре. Тут же ошивался их картавый командир. Остальные ребята с Малой улицы сражались на флангах. На лугу, теперешнем поле боя, недавно пасли коровье стадо, отава еще не отросла, спрятаться негде. Противник явно оказался хитрее. Он явился со щитами: кто с крышкой от выварки либо кастрюли, некоторые - с цинковыми тазиками, к которым ловко приделали ручки из проволоки. Это стало полной неожиданностью для товарищей Панталыкушки, но ничего не попишешь: надо принимать бой.
Еще не перестал щелкать находившийся поблизости соловей, как полетели первые камни, и один из них попал Панталыкушке в живот. Не успел вместе с другими ребятами на отаву прилечь. И не больно ему, и неприятно оттого, что не уберегся. Бросили в ответ град голышей, застучавших по самодельным щитам. Голыши не принесли противнику никакого вреда. Тот вновь ответил гранитной тучей, сверкнувшей на солнце. Панталыкушка на этот раз шлепнулся в отаву, не выбирая места. Маленькая она, галка не спрячется, а Панталыкушке кажется, что скрыла его до макушки.
Коричневый камень угодил бритоголовому мальчишке в плечо; он завопил, что есть мочи и сразу же перестал: стыдно. Между тем картавый командир услышал крик и испугался. Его незащищенную армию могли разбить в пух и прах. Тогда случится скандал, усиленный отцовским ремнем. И он приказал Панталыкушке встать, а всем спрятаться за него. Панталыкушка был мягким. Что такому каменья! Почистят щеткой, и опять как новенький. Но спрятаться всем за одного не просто. Крепыш пристроил подчиненных впереди, сам остался сзади. Он считал своим долгом следить, чтоб кто-нибудь не драпанул из-за трусости. На Панталыкушке уже чистого места не было, однако и противник не остался прежним. Один голыш, брошенный командиром, попал не успевшему прикрыться тазиком в голову. Мальчишка не заплакал, хотя среди волос показалась красная струйка и потекла под майку с надписью «ЦСКА». Сорванцы, увидев это, поежились. Щиты не всегда защищали. Чтобы бросить камень, приходилось из укрытия высовываться. Тогда их командир решил окружить Панталыкушку с его дружками. На левом фланге он стал сам с карманами, почти полными камней, на правом поставил своего вооруженного до зубов заместителя. Одного защищала большая крышка от выварки, другого – блестящий, видно¸ недавно из магазина – тазик. Стали они потихоньку окружать неприятеля. Голыши все настойчивей стучали по щитам, а те ухитрялись хоть на немного сузить круг. Крепыш, озабоченный тем, как бы его армия в панике не побежала, не замечал ничего, кроме мелькавших в воздухе камней. Остальные боялись, как бы ноги помимо воли не вынесли их из не очень-то надежного укрытия. За Панталыкушкой сидеть – не у Бога за пазухой прятаться. Он хоть и был избит камнями вдоль и поперек, все-таки заметил сжимавшееся кольцо. Окружают! Бросив в противника один за другим несколько голышей, Панталыкушка пустился наутек, увлекая за собой товарищей. Разве они могли остаться без защиты?
Поражение полное, зато многих шишек и ссадин удалось избежать. Да и окружение не состоялось. Впрочем, родители как с одной, так и с другой улицы задали своим чадам хорошенькую трепку. Вот только Панталыкушку трепать было некому. С его тела следы войны стерла мокрая щетка с мылом.
Однажды вечером окучивал Панталыкушка помидоры. Подошел к невысокому забору добрый молодец, все лицо в прыщах.
-Эй, трудящийся! – окликнул он. – Подь сюда.
Панталыкушка оставил мотыгу и подошел к частоколу.
-Смотри.
Молодец показал видеокамеру с откидным экраном, который вдруг засветился, и удивленный Панталыкушка увидел на нем то, что смотрел своими глазами на лугу, где когда-то паслись коровы.
-Гони косарь, удалю без возврата.
Прыщи на его лице вроде бы увеличились вдвое.
-А нет – родителям покажу и участковому тоже.
Панталыкушка опешил. Этого он никак не ожидал.
-Да у меня и родителей – то нет.
-Ну, участковый протокол сварганит. По судам затаскают. Гони косарь.
-Ах ты, вымогатель хренов, - рассердился Панталыкушка. У него еще оставались голыши, которые он сложил аккуратной стопкой возле дома. - Счас я твою башку на крепость попробую.
Панталыкушка кинулся к голышам; вернулся к забору, а прыщавого и след простыл.
Дмитрий ГАВРИЛЕНКО
Поссорились как-то две улицы – Большая и Малая. Панталыкушка жил на Малой и не мог остаться в стороне от конфликта. Ребята все сплошь крепкие, кулакастые, о примирении нельзя было и мечтать. Вечером, когда майские жуки грузно перелетали с одной березы на другую, Панталыкушка вышел искать оружие. Встретил мальчишку-соседа. Стали совещаться. К ним присоединились другие ребята. Выбор небольшой: либо лук и стрелы (надо попотеть, чтобы их изготовить), либо камни (всегда под рукой). Времени в обрез, завтра бой, поэтому решили запастись камнями. Бритоголовый парнишка, живший справа от Панталыкушки, предложил набрать возле реки голышей. Отшлифованные волнами, они удобны для бросков. Командующий новой армией, с виду неуклюжий, похожий на широкий пень, согласился.
Пошли к речке. На обоих берегах сидели рыбаки с удочками. Нежные незабудки еще не погашены вечерними облаками. «Хорошо бы сейчас ловить окуней», - подумал Панталыкушка и тотчас прогнал мысль-соблазнительницу. Трусом прославят. Его сосед пустил голыш по воде, он запрыгал кузнечиком и выскочил на противоположный берег. Ближайший рыбак показал мальчишкам кулак, а командир, коренастый крепыш, картаво упрекнул: «Ты что патлоны зля ласходуешь?». У Панталыкушки штаны обвисли; растолстел, как медведь. Сосед – тоже, он даже за пазуху камней набрал.
Вооружились - еле до своих домов доплелись. Панталыкушка заснул как убитый, а утром его разбудила тревога: надо было идти воевать с Большой улицей. Вдруг недруги будут с луками и стрелами и продырявят его, как подушку? Стрел Панталыкушка боялся больше всего. Тело у него мягкое, набито ватой и перьями. Впрочем, все его опасения были напрасны. Противник не имел времени на изготовление луков и стрел и вооружился камнями.
Первым явился бритоголовый, Панталыкушка притащился последним. Его поставили в центре. Тут же ошивался их картавый командир. Остальные ребята с Малой улицы сражались на флангах. На лугу, теперешнем поле боя, недавно пасли коровье стадо, отава еще не отросла, спрятаться негде. Противник явно оказался хитрее. Он явился со щитами: кто с крышкой от выварки либо кастрюли, некоторые - с цинковыми тазиками, к которым ловко приделали ручки из проволоки. Это стало полной неожиданностью для товарищей Панталыкушки, но ничего не попишешь: надо принимать бой.
Еще не перестал щелкать находившийся поблизости соловей, как полетели первые камни, и один из них попал Панталыкушке в живот. Не успел вместе с другими ребятами на отаву прилечь. И не больно ему, и неприятно оттого, что не уберегся. Бросили в ответ град голышей, застучавших по самодельным щитам. Голыши не принесли противнику никакого вреда. Тот вновь ответил гранитной тучей, сверкнувшей на солнце. Панталыкушка на этот раз шлепнулся в отаву, не выбирая места. Маленькая она, галка не спрячется, а Панталыкушке кажется, что скрыла его до макушки.
Коричневый камень угодил бритоголовому мальчишке в плечо; он завопил, что есть мочи и сразу же перестал: стыдно. Между тем картавый командир услышал крик и испугался. Его незащищенную армию могли разбить в пух и прах. Тогда случится скандал, усиленный отцовским ремнем. И он приказал Панталыкушке встать, а всем спрятаться за него. Панталыкушка был мягким. Что такому каменья! Почистят щеткой, и опять как новенький. Но спрятаться всем за одного не просто. Крепыш пристроил подчиненных впереди, сам остался сзади. Он считал своим долгом следить, чтоб кто-нибудь не драпанул из-за трусости. На Панталыкушке уже чистого места не было, однако и противник не остался прежним. Один голыш, брошенный командиром, попал не успевшему прикрыться тазиком в голову. Мальчишка не заплакал, хотя среди волос показалась красная струйка и потекла под майку с надписью «ЦСКА». Сорванцы, увидев это, поежились. Щиты не всегда защищали. Чтобы бросить камень, приходилось из укрытия высовываться. Тогда их командир решил окружить Панталыкушку с его дружками. На левом фланге он стал сам с карманами, почти полными камней, на правом поставил своего вооруженного до зубов заместителя. Одного защищала большая крышка от выварки, другого – блестящий, видно¸ недавно из магазина – тазик. Стали они потихоньку окружать неприятеля. Голыши все настойчивей стучали по щитам, а те ухитрялись хоть на немного сузить круг. Крепыш, озабоченный тем, как бы его армия в панике не побежала, не замечал ничего, кроме мелькавших в воздухе камней. Остальные боялись, как бы ноги помимо воли не вынесли их из не очень-то надежного укрытия. За Панталыкушкой сидеть – не у Бога за пазухой прятаться. Он хоть и был избит камнями вдоль и поперек, все-таки заметил сжимавшееся кольцо. Окружают! Бросив в противника один за другим несколько голышей, Панталыкушка пустился наутек, увлекая за собой товарищей. Разве они могли остаться без защиты?
Поражение полное, зато многих шишек и ссадин удалось избежать. Да и окружение не состоялось. Впрочем, родители как с одной, так и с другой улицы задали своим чадам хорошенькую трепку. Вот только Панталыкушку трепать было некому. С его тела следы войны стерла мокрая щетка с мылом.
Однажды вечером окучивал Панталыкушка помидоры. Подошел к невысокому забору добрый молодец, все лицо в прыщах.
-Эй, трудящийся! – окликнул он. – Подь сюда.
Панталыкушка оставил мотыгу и подошел к частоколу.
-Смотри.
Молодец показал видеокамеру с откидным экраном, который вдруг засветился, и удивленный Панталыкушка увидел на нем то, что смотрел своими глазами на лугу, где когда-то паслись коровы.
-Гони косарь, удалю без возврата.
Прыщи на его лице вроде бы увеличились вдвое.
-А нет – родителям покажу и участковому тоже.
Панталыкушка опешил. Этого он никак не ожидал.
-Да у меня и родителей – то нет.
-Ну, участковый протокол сварганит. По судам затаскают. Гони косарь.
-Ах ты, вымогатель хренов, - рассердился Панталыкушка. У него еще оставались голыши, которые он сложил аккуратной стопкой возле дома. - Счас я твою башку на крепость попробую.
Панталыкушка кинулся к голышам; вернулся к забору, а прыщавого и след простыл.
Дмитрий ГАВРИЛЕНКО
среда, 4 мая 2011 г.
"КАТЮША"
Как много памятников в мире
Высоких - малых и больших!
И короли, как при Шекспире,
Порой красуются на них.
А наш - из черного металла
Над черноземом вознесен
И смотрит в небо с пьедестала
Притихшими стволами он.
"Катюша", немцев сокрушая,
Пройдя дорогами войны,
Остановилась, боевая,
На обозреньи всей страны.
Тропинка извилась бечевкой...
Нить Ариадны - ратный труд.
Вблизи деревня Карасевка,
Где люди русские живут.
И мир большой, расширив душу,
Нахлынет солнечной волной.
Я поблагодарю "Катюшу",
Отвесив ей поклон земной:
Такие, не жалея силы,
Стирали свастику с Земли
И до рейхстаговой могилы
Врагов успешно довели.
Дмитрий ГАВРИЛЕНКО
Высоких - малых и больших!
И короли, как при Шекспире,
Порой красуются на них.
А наш - из черного металла
Над черноземом вознесен
И смотрит в небо с пьедестала
Притихшими стволами он.
"Катюша", немцев сокрушая,
Пройдя дорогами войны,
Остановилась, боевая,
На обозреньи всей страны.
Тропинка извилась бечевкой...
Нить Ариадны - ратный труд.
Вблизи деревня Карасевка,
Где люди русские живут.
И мир большой, расширив душу,
Нахлынет солнечной волной.
Я поблагодарю "Катюшу",
Отвесив ей поклон земной:
Такие, не жалея силы,
Стирали свастику с Земли
И до рейхстаговой могилы
Врагов успешно довели.
Дмитрий ГАВРИЛЕНКО
среда, 20 апреля 2011 г.
ПРОЕЗД АКАДЕМИКА САХАРОВА
В троллейбусе прозвучало объявление: "Проезд академика Сахарова". Я знал, что это ошибка: проезд и проспект - не одно и то же. Впрочем, остановка остановке тоже рознь. Здесь на всю стену висела зеленая реклама яблочного сока. Деревья с листьями и плодами. Большая семья дружно работает на уборке. Одна тачка доверху заполнена яблоками. Чем не сад на Садовом кольце? Да, настоящий сад, и длинная юбка на женщине настоящая, и тенниска на мужчине, и шорты на девушке. Вертлявый ветерок еще с прохладой, пасынок севера, - не пускает на свет Божий зелень травы. Реклама не просто смелая - бесшабашная в своей дерзости возле лужи, скованной утренним льдом.
Апрель, подмороженный зимой, улыбнись! Он и улыбнулся, чего ему стоит? Потрогал озябшими пальцами листья. Они по-настоящему нависали над скамьей и шевелились слегка. Прожилки видны, потому что светлее листвы. Везде цвет, приятный для глаз. Апрель помолодел даже и погладил душистые усы. Самому, видать, захотелось поработать в осеннем саду. Все натурально здесь. Колышки поставлены самые что ни на есть деревянные - не нарисованы вовсе; листья с них свисают - тоже не нарисованы. Как не поверить в то, что сок в пакете - настоящий, с кислинкой, неповторимо духмяный?! От висевшей прежде на троллейбусной остановке рекламы голливудского фильма не осталось и следа, хотя он немало проглотил бумажной зелени в жалкой потуге представить бьющую ключом жизнь.
Дмитрий ГАВРИЛЕНКО
Апрель, подмороженный зимой, улыбнись! Он и улыбнулся, чего ему стоит? Потрогал озябшими пальцами листья. Они по-настоящему нависали над скамьей и шевелились слегка. Прожилки видны, потому что светлее листвы. Везде цвет, приятный для глаз. Апрель помолодел даже и погладил душистые усы. Самому, видать, захотелось поработать в осеннем саду. Все натурально здесь. Колышки поставлены самые что ни на есть деревянные - не нарисованы вовсе; листья с них свисают - тоже не нарисованы. Как не поверить в то, что сок в пакете - настоящий, с кислинкой, неповторимо духмяный?! От висевшей прежде на троллейбусной остановке рекламы голливудского фильма не осталось и следа, хотя он немало проглотил бумажной зелени в жалкой потуге представить бьющую ключом жизнь.
Дмитрий ГАВРИЛЕНКО
Подписаться на:
Сообщения (Atom)